604 просмотров

Из немецкого в советский плен – часть вторая

Эксклюзив

Оставшийся в городе народ не сильно заметил разницу между советской властью и немецкой оккупационный администрацией. Немцы быстро навели порядок в городе. Мародеров расстреливали на месте. Населению было приказано являться в комендатуру для регистрации.

При этом не выдавались новые документы, а использовались советские, в них просто ставили штамп на немецком о прохождении регистрации. Люди без такого штампа подвергались аресту. В течении ближайшего времени было создано местное “самоуправление” из русских. И вот оно уже занималось выдачей “аусвайс” – постоянных документов.

В Смоленске была биржа труда, где люди обеспечивались работой. Моя бабушка была трудоустроена по месту своей прежней работы – в магазинчике на Красинском шоссе. Вот что рассказывает Антонина Дмитриевна: “Никакого подполья не было, никаких партизан не было. Евреи и коммунисты разбежались, а начальство уехало уже через неделю после начала войны.

Я не хочу сказать что немцы были лучше или хуже наших, но они точно были вежливыми. У меня была маленькая зарплата,а дома на иждивении старенькая мама и двоюродный брат – инвалид пенсию не платили и приходилось подрабатывать дома стиркой белья для военных. Они не расплачивались деньгами, а приносили хлеб, тушенку, ну и прочее.

Солдаты показывали мне фото своих жен и детей, мам. Многие говорили, что “не хотеть война” и что я красивая, но никто не приставал. Потом нас, молодых, собрали на митинг и агитировали ехать на работу в Германию. Я ничего не подозревала, что там будет хуже, чем дома. Сначала я отказалась, сославшись на то, что дома у меня мама и брат иждивенец.

Но за меня “похлопотал” какой-то чиновник из новой местной администрации – помог с деньгами и перевозом родных к родственникам в деревню. Я согласилась ехать, подписала бумаги, что еду добровольно и оказалась в трудовом лагере под Бреслау. Конечно это был не лагерь смерти, но условия были тяжелые. Я работала по колено в холодной воде и перетаскивала багром бревна. Работали много по 14 часов без выходных. Кормили сытно, но плохой пищей: в суп добавлялись порченые овощи, делали каши на воде, в супе я видела как варится конская голова.

Но мы выжили. Спали в бараке на нарах. Соседи были в основном Украинцы и восточные славяне. Нам даже платили какие-то деньги за работу, но никто их на руки не получал. Потом, после освобождения на допросах, особист предъявил мне, как улику, на опознание учетную рабочую карточку из бухгалтерии лагеря, мне немцы её вообще не показывали. Эта бумажка оказалась главным доказательством того, что я работала на немцев добровольно.

Никто из лагеря не убегал, да и невозможно это было – кругом забор, колючая проволока, вышки, а если и выберешься, то куда бежать? Помню как в конце войны нас всех лагерное начальство собрали на площади и объявили, что война в принципе закончилась, всем предложили уехать на запад к американцам, взамен на то, что мы подпишем бумаги о хорошем обращении с нами. Я дурочка не согласилась, все хотела на Родину вернуться. Большинство лагерных уехало с немцами сдаваться американцам…

И еще я боялась, что немцы обманут и, вместо “америки” привезут в лес и расстреляют. Но оказалось, что обещание они свое выполнили. А как я узнала о судьбе, тех, кто уехал? В лагере у меня соседкой по бараку была землячка Валя, она уехала с немцами. После уже, через 25 лет от неё чудом дошло письмо, что она жива, живет в ФРГ и вышла замуж на немца. Когда Валя умерла, в Смоленск приехал её муж и привез Валю в чемодане. Урну с прахом мы похоронили на 7-м километре (кладбище Смоленска). Нас оставалось 15 человек из почти 300 лагерных, кто не уехал и остался ждать наших…

конец 2-й части

часть первую читать по ссылке

заключительная часть читать по ссылке

Автор  Юрий Алфименков 

Похожие новости

Похожие записи

Оставить комментарий