Просмотров: 594 просмотров

Истории иерархов украинской церкви, завербованных НКГБ СССР

«Докладная записка о работе и поведении агентуры из числа епископата русской православной церкви на Украине» составлена народным комиссаром государственной безопасности УССР генерал-лейтенантом Сергеем Савченко и адресована начальнику 2-го управления НКГБ СССР Петру Федотову. »

Радио Свобода  опубликовала документі из открывшихся после украинской «революции достоинства» архивов Службы безопасности Украины.

В декабре 2017 года российский историк Андрей Берман опубликовал архивный документ 2-го управления НКГБ СССР, в котором рассказывалось о планах чекистов «подобрать кандидатов» для отправки на Поместный собор РПЦ 1945 года. Этот собор стал первым после знаменитой «встречи Сталина со священниками» и фактической легализации советскими властями Московского патриархата и последним перед окончательной ликвидацией в качестве отдельной структуры Обновленческой церкви, созданной большевиками в 1922 году. В конце документа предписывалось: «Всем агентам из числа епископов, участников предсоборного ноябрьского совещания, по прибытии в Москву, связаться с работниками 5 Отдела 2 Управления НКГБ СССР». Новые сведения о том, как духовенство сотрудничало с Лубянкой (или саботировало это сотрудничество, что тоже случалось), можно найти в докладной записке из архива СБУ в Киеве (архивный шифр — ОГА СБУ ф.16, оп.1, д.562, л.141-152), копию которой предоставил Радио Свобода исследователь украинских архивов Константин Богуславский.

«Докладная записка о работе и поведении агентуры из числа епископата русской православной церкви на Украине» составлена народным комиссаром государственной безопасности УССР генерал-лейтенантом Сергеем Савченко и адресована начальнику 2-го управления НКГБ СССР Петру Федотову. Она датирована 15 января 1946 года и содержит сведения о 7 епископах, трое из которых признаны «ненадежными», а остальные — «честно работающими с нашими органами». В записке, которая, как следует из ее текста, была не единственным документом такого рода, упоминаются только агентурные клички иерархов, однако описанные эпизоды их деятельности и другие детали позволяют с высокой долей вероятности установить личности этих людей. Документ, если верить сделанной на нем пометке, был рассекречен еще в марте 2013 года, однако доступ к нему историки смогли получить только сейчас.

Содержание записки комментирует священник Украинской автокефальной православной Церкви, историк и ведущий программы Радио Свобода «С христианской точки зрения» Яков Кротов: «Идентифицировать этих людей вполне возможно. Хотя в отчете и пропущены некоторые топонимы, часть географических названий все-таки указана, как и реальные имена и фамилии священников, не являющихся главными фигурантами документа. Главным источником информации для этого служит справочник митрополита Мануила Лемешевскогооб архиереях московского патриархата, некоторые факты легко проверить с помощью материалов, доступных в открытых источниках в интернете».

«2-е управление НКГБ — это управление контрразведки: Украина в 1946 году воспринимается как территория завоеванная, более того, граничащая с другими недавно завоеванными странами, и в этом смысле еще не совсем «внутренняя». Однако, и по другим источникам очевидно, что Кремль сохранял религию прежде всего из внешнеполитических соображений, как один из каналов воздействия.

Генерал-лейтенант Петр Васильевич Федотов — ровесник века, родился в 1901 году, умер в 1963-м. В 19 лет — цензор при «Кавтрудармии»: под таким названием Троцкий возродил идею казаков — солдат, которые сами себя кормят. Службу нес в Грозном. В сентябре 1937 года стремительный взлет, переведен в Москву. После ХХ съезда в 1956 году исключен из партии, уволен в запас по служебному несоответствию, «за грубые нарушения социалистической законности». Но, конечно, под суд не отдан.

Автор документа — главный чекист Украины Сергей Романович Савченко (1904–1966) — даже чуть помладше Федотова. Родился в Скадовке (Херсонщина), судя по многим украинизмам в тексте (например, «высвятить» — «поставить в епископы») — украинец. В ЧК был взят в 17 лет делопроизводителем, ровно поднимался по карьерной лестнице, украинских чекистов возглавил во время войны, в 1951 году перебрался в Москву, а в 1955-м тоже был уволен «по служебному несоответствию». Савченко был инициатором и организатором убийства греко-католического епископа Теодора Ромжи 1 ноября 1947 года.

В Украине и в 1946 году, и позднее было в два раза больше действующих храмов, чем в России: около шести тысяч. Епископы-украинцы, епископы, поставленные для Украины, в дальнейшем служили в разных областях России, причем обычно приводили за собой и соответствующие «команды». В карикатурном виде повторилась ситуация XVIII века, когда украинское духовенство активно «импортировалось» в Россию как имевшее более высокий образовательный уровень.

Агент «Спокойный»: «проявляет тенденцию к уклонению от выполнения поручаемых ему заданий разведывательного характера», «устанавливаются факты нелояльного отношения к Советской власти».

«Агент «Спокойный» — это епископ Борис Вик (1906–1965), саратовец (почему и выписал себе секретаршу из Саратова, что ставится ему в упрек в записке). Вик начинал церковную жизнь в обновленческой Церкви, в 1934 году перешел в Московский патриархат, но в 1935 году был арестован. Однако он был освобожден уже через полтора года, и теперь ясно почему — стал агентом. Поставлен в начале списка, видимо, потому что он был первым рукоположен в епископы для новозавоеванной Украины — 2 апреля 1944 года, с титулом епископа Нежинского, викария Черниговской епархии.

Что стоит за словами «прибыл в епархию в марте 1944 года, имея специальное задание НКГБ СССР разведывательного характера»? Вик был викарием («заместителем») епископа, который за три месяца до его приезда был арестован, — Симона Ивановского, пережившего в Чернигове оккупацию. Через год, в 1945-м, Вика сделали епископом Черниговским, а Ивановский, который был старше Вика на 18 лет, провел 10 лет на каторге, на лесоповале.

Вик характеризуется в записке не слишком положительно. Он написал всего три доноса на своих священников — мало! Имеет «тенденцию к уклонению от выполнения» заданий. Ему дали задание — бороться с епископом Украинской автокефальной церкви, а он не борется. Правда, тут сами чекисты дали маху: епископ Геннадий Шиприкевич, с которым они требовали от него бороться, на самом деле успел уйти на Запад, скончался в 1972 году в Канаде, где была и есть огромная украинская диаспора из беженцев 1944 года.

Вик взял себе сомнительного заместителя, подкупал уполномоченного по делам РПЦ, переписывался со ссыльным профессором Казанской духовной академии Н. В. Петровым. Вик — это известно, хотя и не упоминается в приведенном документе, — очень пышно служил, что вызвало неудовольствие властей.

Интересно, что через пару месяцев после даты, которой датирован документ, Вика вместе с епископом Сергием Лариным (тоже бывшим обновленцем) направили в Японию для воссоединения Японской православной Церкви с Москвой. Американцы Вика и Ларина не пустили. Миссия, скорее всего, контролировалась контрразведкой. Вик несколько раз руководил епархиями Московского патриархата за границей, в том числе в США. Так что агентом он все-таки оказался надежным«.

Агент «Кольцов»: «высказывает среди духовенства антисоветские настроения, назначает на лучшие приходы священников, подозрительных по антисоветской деятельности и связанных с оуновским подпольем» (ОУН — Организация украинских националистов). «В погоне за личной наживой ввел в своей епархии всевозможные налоги на священнослужителей».

«Агент „Кольцов“ — епископ Феодосий Ковернинский (1895–1980). Коренной украинец, священник с 1916 года, перешел в обновленчество, служил в Черновцах. В 1945 году перешел в Московский патриархат и был поставлен епископом Черновицким и Буковинским. Отчет сообщает, что в марте 1945 года с Ковернинского была снята судимость 1937 года. Среди репрессированных Ковернинский не упоминается — вполне возможно, что он был осужден, но после согласия на вербовку освобожден — как и Борис Вик.

Ковернинский, как следует из документа, не считается слишком благонадежным, карьеры он не сделал, с 1956 года и до смерти жил на покое в Киеве. Возможно, его подвела чрезмерная алчность, красочно описанная Савченко. О Ковернинском сохранился престранный анекдот — и именно связанный с деньгами: „Пребывая на покое в Киеве, он решил испытать, как относятся к нему другие архиереи. К празднику Рождества Христова в 1976 году он послал каждому архиерею поздравления и деньги в сумме 50 рублей с просьбой молиться за него при жизни и после его смерти, и стал ждать результата: кто и как отнесется к его просьбе. Тем архиереям, которые не ответили на его письмо, он его повторил, желая узнать, согласны ли они молиться бесплатно или за деньги“.

Автор записки Сергей Савченко упрекает Ковернинского в том, что тот назначил благочинным некоего Юрия Стефюка, 1896 года, якобы активного члена ОУН. Действительно, в ОУН был Юрий Стефюк, но он бежал с немцами в 1944 году, а когда вернулся нелегалом в 1951-м, то был сразу арестован и перевербован — выступил с книгой, обличавшей ОУН („На свiтлу дорогу“, Киев, 1962). Видимо, причина этой нестыковки — путаница в картотеке НКГБ».

Агент «Твердый»: «отдает приходы священникам-западникам», «ведет двурушническую линию», «скрывает данные об антисоветских настроениях священства от УНКГБ», «группирует вокруг себя враждебный элемент», «существенных материалов об антисоветской деятельности духовенства не предоставляет». «Взят в активную агентурную разработку».

«Агент „Твердый“ — это епископ Винницкий и Брацлавский Варлаам Борисевич(1899—1975). Уроженец Волыни, там и служил, при Пилсудском даже попал под суд за нападки на католиков. Во время войны под бомбежкой погибла его жена. Савченко им недоволен: Борисевич стал ставить „своих“, священников с Волыни. Местное же духовенство стучало на владыку чекистам, и Савченко потребовал нетвердого в лояльности „Твердого“ убрать. С января 1946 года он действительно был убран на родную для него Волынскую кафедру.

Видимо, урок пошел агенту Борисевичу впрок: дошло даже до того, что верующие жаловались на него патриарху, — мол, владыко не защищает Церковь, а даже наоборот. Патриарх, разумеется, мер не принял, напротив, в 1961 году Борисевич возглавил Белорусскую церковь. При нем закрылись сотни церквей, прекратила занятия Минская семинария. В 1963 году у агента „Твердого“ случился инсульт, и на этом его карьера закончилась».

Агент «Глебов»: «ведет активную работу по ликвидации униатской церкви», «активно включился в работу по выявлению враждебного элемента», «находится под постоянным агентурным наблюдением».

«Список агентов, которые «честно работают с нашими органами» открывает «Глебов» — епископ Макарий Оксиюк (1884–1961). Хронологический порядок «записки» остается в целости — от более ранних рукоположений к более поздним.

Оксиюк — крупный византолог, профессор Киевской духовной академии с 1917 года, стал священником в 1942 году, когда овдовел. 22 апреля 1945 года — уже после вербовки — был поставлен епископом Львовским и Тернопольским. Идея заключалась в том, что для борьбы с греко-католиками требовался прежде всего «уважаемый» человек, как минимум без «обновленческой истории». Ликвидация Греко-католической церкви была запланирована в марте 1944 года, в апреле рукополагают Оксиюка, когда он приезжает во Львов, арестовывают главу греко-католиков кардинала Иосифа Слипого, в марте 1946 года проходит Львовский собор, на котором ликвидация и осуществляется — с участием «Глебова». Еще через пять лет его «бросают на Польшу»: Московский патриархат отбирает Польскую православную церковь у Константинопольского, Оксиюк возглавляет «рейдерский захват» — операцию контрразведки. В антисоветских замечаниях не уличен, за греко-католиками охотится исправно, и все же «находится под нашим постоянным агентурным наблюдением». «Доверяй, но проверяй»

Агент «Усов»: «выполнял специальное задание 2-го управления НКГБ СССР», «провел большую работу по выявлению агентуры румынских и немецких разведывательных органов и другого антисоветского элемента».

«Агент „Усов“ — епископ Сумский и Ахтырский Иларион Прохоров (1889–1973). Священник еще дореволюционного поставления, в 1938 году был на пять лет отправлен на каторгу на Дальний Восток, 28 сентября 1945 года поставлен в епископы. В 1947 году его наградили орденом „За доблестный труд в Великой Отечественной войне“, что довольно пикантно, учитывая, что он практически всю войну прожил в оккупации. Сумы были освобождены 2 сентября 1943 года, после чего Прохоров „находился там в течение 2 месяцев как представитель Московского патриархата, выполняя одновременно задания 2 Управления НКГБ СССР“. Судя по следующей фразе, он помогал арестовывать священников, которые были „румынскими и немецкими“ разведчиками. Какие немецкие разведчики могли быть в оккупированном регионе? Видимо, речь идет просто об арестах всех, кто казался недостаточно „лояльным“. Поработав доносчиком, Прохоров потом служил и в России — возглавлял Ивановскую, Омскую и Ростовскую епархии».

Агент «Петров»: «использовался Управлением НКГБ по разработке антисоветского подполья иоаннитов и враждебного элемента из числа духовенства и церковников», «с помощью Петрова вскрыт и ликвидирован нелегальный монастырь в г. Лисичанске».

«Агент «Петров» — это епископ Донецкий и Ворошиловградский (Луганский) Никон (Александр Порфирьевич Петин, 1902–1956). Обновленец, в 1933 году осужден на пять лет каторги (отбыл их целиком). 21 мая 1944 года поставлен епископом, в июле прибыл в епархию и, судя по тому, что в октябре о его деятельности чекисты посылали в Москву отдельный отчет, успел многих посадить. Этот отчет хвалит его за донос на две нелегальные общины, которые были ликвидированы (одна в Лисичанске).

Тем не менее за «Петровым» присматривали двое агентов-стукачей из ближайшего окружения. Еще бы — он пригрел в епархии своего учителя Нафанаила Смердынского. В августовском номере «Журнала Московской Патриархии» за 1945 год Смердынский печатает свою статью, в которой восхваляет патриаршество как «возвращенный рай»: «Титул „Святейший“ неотъемлем от Патриарха, как земного главы Церкви, как земного образа Христа, посредника, проводника … милостей благодатных … от … Иисуса Христа, сан которого носит Патриарх» (С. 55).

С 1948 года Петин возглавлял Одесскую епархию, тут и скончался от лейкемии, заслужив похвалу от местного уполномоченного по РПЦ: «Не могу припомнить случая, чтобы он отклонился или пытался доказать невозможность тех или иных моих рекомендаций».

Агент «Павловский»: «характерной особенностью в работе «Павловского» является представление ценных проверенных агентурных материалов, на основании которых Управлением НКГБ были успешно ликвидированы агентурные дела «САМОСТИЙНИКИ» и «КЛУБОК». «По материалам „Павловского“ был арестован священник Березюк Платон Маркович, проводивший в период оккупации активную антисоветскую деятельность».

«Седьмой и последний агент в списке — „Павловский“. Это „бриллиант“ в „епископской короне“ чекистов, епископ Антоний Кротевич (1889–1973). Сын священника, рукоположен был еще до революции, стал обновленцем, перебрался в Москву и был настоятелем Софийской Церкви, что напротив Кремля. В 1937 году приговорен к 5 годам лагерей, освобожден в 1942-м. Рукоположен в епископа 14 августа 1944 года.

По его доносам было посажено сразу две группы православных. Кротевич возглавлял несколько епархий в России, в 1961 году сменил в Минске агента „Твердого“ — Борисевича, довершив уничтожение тут семинарии. Будучи епископом в Иванове, даже сжег епархиальную библиотеку и архив, а дом епархиального управления подарил городским властям.

Историк А. Сухоруков отмечал, что „деятельность митрополита Антония (Кротевича) в 1950–1960-е годы принесла много бед Церкви“ и выдвигал остроумное предположение: „Обновленческое прошлое митрополита Антония многое объясняет“. Только вот незадача: обновленческое прошлое было почти у всех иерархов Московской патриархии».

По словам священника Якова Кротова, отчеты чекистов показывают: практически все иерархи Московского патриархата были агентами Лубянки. Впрочем, не все одинаково усердствовали. Некоторые, как видно из опубликованного документа, даже имели «тенденцию к уклонению от выполнения заданий». В 1946 году главной заботой украинских чекистов была ликвидация Греко-католической церкви. Епископы оказались в то время, прежде всего, агентами внешней политики Кремля. Епископ Мукачевский Нестор Сидорук (1904–1951) в августе 1946 года ездил в Венгрию, чтобы принять под руку Москвы тамошних православных. И что же? Биография Сидорука как две капли воды похожа на биографии других агентов — видимо, чекисты следовали жесткой инструкции: из Полтавы, 4 года каторги, после завоевания Полтавы становится священником, а в октябре 1945 года — епископом, участвует во Львовском соборе. Умер епископом Курска.

Все начало 1946 года митрополит Николай Ярушевич (кличка пока неизвестна) убеждал парижских православных вернуться в Московский патриархат — убедил митрополита Евлогия Георгиевского, но тот в августе скончался, чем сорвал спецоперацию. Писатель и философ Иван Ильин писал тогда: «Наивная беспомощность иногда выражается в своеобразном „дальтонизме“: человек вдруг (или постепенно) слепнет для одного „цвета“, для определенного сектора жизни.

Один уверовал, что успех Красной армии составляет честь и славу России… Другой уверовал, что сан Всероссийского Патриарха делает человека „мудрым“, „гениальным“, „святым“, „священномучеником“… И вот он уже шепчется с чекистами в рясах, прислуживает в храме перебежавшему епископу и мечтает подмять под советскую церковь все восточные патриаршества (клерикальный империализм советской церкви). … Одежда не гарантирует ничего. Разве иерочекисты, прилетевшие в Париж и соблазнившие митрополита Евлогия и митрополита Серафима (Лукьянова), были не в рясах? Разве шулер не выдает себя слишком безукоризненным фраком и белоснежной рубашкой с бриллиантовыми запонками?»

«Аргумент»

Комментарии временно отключены до мая.

Leave a Reply