«Бросили людей на произвол судьбы!»

В селе Петровка, что под Омском, за неделю сгорело два дома. Их бы возможно, потушили, если бы в деревне была вода. Но в деревне нет ни водопровода, ни колодцев. Питьевую воду петровцам привозят, но не каждый день. И за нее надо платить

Петровка
Петровка

Дело – труба…

Петровка стоит на высоком берегу Оми – реки, берущей начало в озере Омское, затерянном среди Васюганских болот.

Первое, что бросается в глаза, – странная планировка деревни. В центре – магазин, клуб, а наискосок от них – погост. От магазина до кладбищенской ограды – метров триста, от убогой спортивной площадки с несколькими ржавыми снарядами – того меньше. Как объясняют старожилы, когда-то эти места считались окраиной, но со временем деревня разрослась. Впрочем, местных особенности петровской застройки не волнуют. Все разговоры здесь уже много лет – о воде.

Иван Харчиков
Иван Харчиков

– Без воды, как в песне, «ни туды и ни сюды», – смеется пенсионер Иван Харчиков. Он с 2000 до 2010 года работал в Петровке водовозом и каждый день с утра до вечера объезжал деревенские дома. – Брали воды, сколько хотели. Да и стоила она копейки. А теперь есть график подвоза. Покупают в Петровке в основном питьевую воду, на технической экономят.

В советские годы в деревне стояли колонки, а вода поступала по трубе из насосно-фильтровальной станции из села Воскресенка, что в семи километрах от Петровки. Но после развала Союза трубу стало некому ремонтировать.

В 1994 году образованное на базе местного совхоза акционерное общество «Измайловское» нашло выход из положения – людям стали доставлять воду на тракторе. Брали ее прямо за огородами, из Оми. Омь – речка с илистым дном, и мутной, бурого цвета, водой. Однако жители приспособились не только огороды ею поливать, но и пить.

– Она соляркой, конечно, отдавала, но ничего. Отстаивали, кипятили, – рассказывает местный житель Анатолий Гусев.

Александр Комиссаров
Александр Комиссаров

Все ждали, что вот-вот в Петровку проведут нормальный водопровод, но ожидание затянулось. «Измайловское» за это время пережило два банкротства и смену владельцев. Новые инвесторы несколько лет говорили о нецелесообразности затрат на развоз воды населению, а в 2016 году к главе Сорочинского сельского поселения Алексею Комиссарову обратился руководитель ООО «Измайловское» и предупредил, что с весны 2017 года перестанет оказывать эту услугу.

– Он мне предоставил информацию: затраты предприятия за восемь месяцев составили около 160–180 тысяч (это зарплата тракториста, солярка), а платежами компенсировано только 30 тысяч, – рассказывает Комиссаров.

У нас скважины нет, возим от родственников. Скот ею поим. Но она такая неприятная на вкус, что неделю коровы и быки от нее отказывались

С апреля 2017 года в Петровке введен новый «водный режим». Три раза в неделю, если, конечно, нет форс-мажоров, в деревню приезжает машина с питьевой водой из соседней Воскресенки. Стоимость литра – 27 копеек. Коммунальное хозяйство Калачинского района готово было подвозить и техническую воду, но желающих покупать ее не нашлось. Жители посчитали, что 42 копейки за литр воды для стирки и полива – дорого. Теперь крутятся, кто как может: если есть транспорт или лошади, продолжают брать воду из Оми, если нет – сооружают накопители для дождевой воды. 20 из 96 домов смогли позволить самый комфортный вариант – скважины, вложив в их бурение по 35–40 тысяч. Но вода из скважин содержит много минеральных солей.

– Поливать ею, конечно, можно, но со временем земля становится не очень хорошей, на ней выступает соль, – объясняет жительница Петровки Елизавета Сорочьева. – Но мы этой водой все делаем. При стирке, правда, порошка много уходит.

Татьяна Быкова и Анатолий Гусев
Татьяна Быкова и Анатолий Гусев

– У нас скважины нет, возим от родственников. Скот ею поим. Но она такая неприятная на вкус, что неделю коровы и быки от нее отказывались. Потом с трудом приучились, – рассказывает Татьяна Быкова.

«Маленьким деревням из бюджета почти ничего не перепадает»

Оба сгоревших дома находятся по соседству, хотя в одном пожар случился пятого декабря, а в другом – восьмого.

– Первыми сгорели наши ближние соседи, – восстанавливает хронологию событий Татьяна Быкова. – Когда мы заметили пожар, там и тушить уже было бесполезно. Жили в том доме неблагополучные. Мы с ними воевали: «Допьетесь вы…» Вот и допились. Нам просто повезло, что пламя на нас не перекинулось.

По словам Татьяны, жильцы спаслись, выбив окна, но где они сейчас, она не знает.

Раньше перед каждыми выборами к нам приезжали и обещали решить вопрос с водой. А последние годы и обещать перестали

– А потом замкнуло проводку в доме Виталия Гусева, брата моего мужа, – продолжает Татьяна. – Это было утром в субботу. Мы прибежали, стали снег кидать, но он не заливает, а тает. Накануне, в пятницу, воду нам не привезли, хотя должны были по графику.

А пожарные расчеты в тот день в деревню приехали с большим опозданием. От райцентра сюда через реку можно доехать за 15 минут, но сейчас мост закрыт на ремонт, поэтому весь транспорт, включая и пожарные машины, едет объездной дорогой. По времени выходит в два раза дольше.

Отец Виталия, Анатолий Гусев, говорит, что в доме сгорели крыша, веранда и пристройка. Сейчас все силы Гусевы бросили на восстановление крыши, чтобы семья с двумя детьми могла вернуться в свое жилье как можно скорее.

Дом, оставшийся без крыши
Дом, оставшийся без крыши

– Обещали вроде как помочь, выделить пятьдесят тысяч от района. Но я точно не знаю. А кредит брать не резон. Возьмешь 50 тысяч, отдавать сто, – говорит Анатолий.

Местные уверены: если бы в деревне не было проблем с водой, то и дом Гусевых, по крайней мере, так сильно бы не пострадал.

– Раньше перед каждыми выборами к нам приезжали и обещали решить вопрос с водой. А последние годы и обещать перестали. Маленьким деревням из бюджета почти ничего не перепадает, – машет рукой Елизавета Сорочьева. – Фляги с водой приходится держать дома. Надо рассчитать так, чтобы хватило до следующего раза. В дни подвоза сидишь дома, как привязанный. Зато обращения наши власти высмеивают: видите ли, они безграмотно написаны.

Алексей Комиссаров считает, что проблема с водой – системная:

– У нас так: хочешь поучаствовать в областной или федеральной программе, составь проект. Но проект для Петровки стоит три миллиона, а бюджет всего Сорочинского сельского поселения – а это пять населенных пунктов – лишь восемь миллионов. Не было никогда денег у нас на этот проект и не будет.

Сельпо
Сельпо

Комиссаров говорит, что в похожих условиях живут и другие деревни поселения. Например, в Измайловке, по его словам, вообще воды никогда не было, но жители как-то приспособились. Вырыли два колодца – благо, чистая вода там залегает неглубоко, сделали искусственный котлован.

– А в Петровке недружно живут, – сетует Комиссаров. – Я им предлагал неоднократно: давайте мы проведем хотя бы летний водопровод. Там не такие уж большие затраты – около восьми тысяч со двора. Но они не смогли организоваться. Мол, почему я должен платить за своего соседа? Привыкли люди рассчитывать на то, что кто-то за них все сделает. А так не бывает.

У Елизаветы Сорочьевой – иная версия:

– Да, летний водопровод нам предлагали. Мы собрали подписи тех, кто согласен, и отдали в сельсовет. На этом все остановилось. А отчитываются у нас, конечно, красиво: водоснабжение налажено, подвоз питьевой воды организован.

Надежда на Бога да на себя

Богатых домов в Петровке почти не встретишь. Зато немало здесь заброшенных строений, чьи хозяева или умерли, или уехали.

– Деревня бурьяном зарастает, – жалуется Комиссаров. – Мы стараемся каждый год опахивать, но не всегда получается. Все меньше жителей занимается хозяйством. В 2017 году в Петровке держали 44 коровы, а в этом уже только 23. Почему не хотят, не понимаю. Сегодня на уровне области и района существует финансовая поддержка на приобретение крупного рогатого скота, субсидии на молоко. Может, рынков сбыта не хватает?

Если буду покупать техническую воду для полива огорода, у меня уйдет больше 12 тысяч

Сам Алексей Комиссаров – человек хозяйственный: у него две коровы, три теленка, бараны, кролики, куры.

– В этом году было 50 соток картошки. Я помирал на огороде, когда ее копал, – смеется Комиссаров. – Я своему населению говорю: не надо ни на кого надеяться, кроме как на самих себя.

Пенсионерка Светлана Николаевна и рада бы выращивать овощи, да все упирается опять же воду.

– Я прикинула по весне, что если буду покупать техническую воду для полива огорода, у меня уйдет больше 12 тысяч. Так я на 12 тысяч куплю в магазине все, что нужно: и морковку, и свеклу. Но ведь хочется же самой выращивать, – признается Светлана Николаевна. – В моем возрасте самое время – на грядках копаться.

Знал бы президент…

– В Петровке летом так красиво! – улыбается Анатолий Гусев. – Если бы не вода, всю землю давно бы раскупили под коттеджи и дачи! А без воды тут делать нечего. Это мы, коренные, родились и живем здесь. Но и бежать многим некуда, даже если б и хотели. Продать дом в Петровке нереально. Только если кто-то из своих надумает. И если покупают жилье, то, как правило, за материнский капитал.

В клубе
В клубе

– У чиновников вода-то есть. А на нас им плевать. Если бы эта история дошла непосредственно до самого Путина, тогда бы что-то и сдвинулось, – считает Сорочьева. – Есть же примеры, когда к нему приходила информация о проблемах в глубинке, и он помогал их решать.

Анатолий Соловьянов работает на ферме скотником. Ему 33 года, он воспитывает четверых детей и никогда даже не думал о том, чтобы податься куда-то из родной деревни.

– Что в городе делать? – искренне недоумевает он. – Здесь ты сам по себе живешь, никакого роста платежей за ЖКХ, никакой загазованности. Если бы еще цены в магазине не поднимали, воду провели и детсад открыли… А так в нашей деревне хорошо жить. Работу при желании можно и здесь найти. А тунеядцы и в городе останутся безработными. Зарплата у нас зависит от привеса: бывает, меньше 15 тысяч получаем, а в другой раз и до 20 доходит.

Каждый вечер Анатолий обязательно смотрит новости.

– Президент у нас нормальный, страну поднял, – считает Соловьянов. – Но вот деревням мало внимания уделяется. Может, президент и хочет больше, но те, кого он посылает на места отвечать за развитие села, больше воруют, чем развивают. А ему трудно уследить за всем сразу.

В декабре в одном из омских пабликов в соцсети ВК появился пост уроженца Петровки Николая Вяденко – о сгоревших недавно домах, которые нечем было тушить.

Пресс-служба регионального минстроя отреагировала на пост прямо там же.

«В бюджете Калачинского муниципального района на 2019 год предусмотрено финансирование на проектирование водопровода деревни Петровка и села Сорочино от насосно-фильтровальной станции чистой питьевой водой, а строительство возможно в 2020 году, после прохождения процедур отбора муниципальных образований на предоставление субсидий. В ближайшее время будет решен вопрос подъезда к реке, для экстренной подачи воды напрямую в случае ЧС».

Алексей Комиссаров подтверждает, что деньги на проектирование водопровода согласился дать Калачинский район. Затем Петровка примет участие в отборе в областную программу «Устойчивое развитие сельских территорий». Но, по словам Комиссарова, нет никаких гарантий, что она туда попадет.

https://www.sibreal.org/a/29675554.html