1010 просмотров

Путь на Войну, 1918 — 1945. Часть 2: Союзники — победа и разрыв

Новый 1940 год начался для советских и нацистских союзников с дружеского жеста Сталина Гитлеру – СССР возвращал нацистам немецких антифашистов, посаженных в советские концлагеря во время чисток.

 Окончание. Начало читайте здесь: Путь на Войну, 1918 — 1945. Часть 1: союз нацистов и большевиков

Маргарет Бубер-Нойманн, жену покойного «врага народа» Хайнца Нойманна, убитого НКВД в 1937, вывезли  из Карлага в Москву, немного откормили и отправили на границу с Германией в Брест-Литовске, где в составе группы из 31 человека передали коллегам из гестапо:

«Тут я услышала сзади себя возбужденные голоса и увидела, как трое мужчин из нашей группы умоляли офицера НКВД не посылать их через мост, — вспоминала Бубер-Нойманн. — Один из них, по имени Блох, до 1933 г. являлся редактором немецкой коммунистической газеты. Для него другая сторона моста означала верную смерть. Такая же судьба должна была ожидать молодого немецкого рабочего, заочно приговоренного гестапо к смерти. Всех троих насильно потащили по мосту. Затем подошли гестаповцы и приняли на себя работу НКВД Сталина».

Всего же немецких антифашистов в Германию было выдано около четырех тысяч человек (данные журнала «Шпигель», 1989 год). В числе прочих чекисты выдали нацистам австрийского еврея, физика Александра Вайсберга, который так же, как и Бубер-Нойман в Равенсбрюке, выжил в немецких лагерях и гетто – оба написали об этом книги. Также стороны продолжали обмен населением.

«Сотрудник Главного немецкого штаба по эвакуации в Луцке Брюкнер приводит в своем дневнике такой случай. На пограничный переход у моста через Буг возле местечка Сокол прибыл состав с евреями из генерал-губернаторства [т.е. из немецкой части Польши — прим.]. Советские пограничники не пропустили их, а когда те стали все равно прорываться через заслон, то открыли по ним огонь. Когда евреи развернулись и пошли в германскую сторону, то и оттуда их встретили выстрелы. Несколько человек прыгнули в Буг и поплыли на советский берег, один человек утонул. И только через час, после консультаций с высшими начальниками, эту группу пропустили в СССР. Один из советских офицеров так прокомментировал эту сцену: “Значит, немцы в Германию, в Россию русские, а евреи — в Буг?”

УЗНИЦА КАРЛАГА И РАВЕНСБРЮКА МАРГАРЕТ БУБЕР-НОЙМАНН

Тем временем мир с удивлением наблюдал за сопротивлением финнов Советам. Астрид Линдгрен, сотрудница шведской военной цензуры, писала в дневнике 15 января:

«Кошмарным бомбардировкам подвергается бедная Финляндия. Но все равно — после полутора месяцев войны русские ничего не выиграли, а наоборот несут огромные потери в людях и боевой технике. На днях газета Dagens Nyheter утверждала, что русские с начала войны потеряли в боях 100 000 человек»

В это время в советской прессе за помощь финнам вовсю ругали Швецию и Данию. Для помощи Финляндии Англия и Франция готовили экспедиционный корпус – но финны решили заключить мир. На радостях советский полпред (т.е. посол) в Париже Яков Суриц направил открытым текстом приветственную телеграмму Сталину на французском языке, поздравляя его с победой в Финляндии над «англо-французскими империалистами». Французы юмора не поняли и объявили борца с империализмом персоной нон-грата, вышвырнув его из страны.

***

С начала апреля по конец мая в Кремле решили провести окончательное решение польского вопроса. 21 857 военнопленных офицеров польской армии чекисты по приказу Лаврентия Берии уничтожили в Старобельске, Осташкове и Катыни. Одним из палачей был знаменитый убийца Василий Блохин. СССР признал ответственность за эти преступления только спустя полвека.

Тем временем эстафету у СССР принял Гитлер – 9 апреля 1940 года он вторгся в Норвегию. Англичан с норвежцами довольно быстро разбили, а уже 10 мая немцы начали наступление на Францию, Бельгию и Нидерланды. Советская пресса продолжала помогать немецким союзникам, и в «Огоньке» Борис Светланов в статье «Воскресенье в Англии» рассказывал читателям про «английскую буржуазию, угнетающую пролетариат во имя военных прибылей» в ходе «второй империалистической войны». Также он сообщил о «преступлениях британской буржуазии, за которые должен был расплачиваться рабочий класс».

В то время в Европе находилось немало бывших большевиков, а ныне – противников Сталина. Ещё в сентябре 1939 года известный революционер Федор Раскольников, написавший открытое письмо вождю народов, «выбросился из окна» в Ницце. А в октябре 1940 года французы нашли в лесу Южной Франции другого известнейшего противника Сталина, знаменитого Вилли Мюнценберга (статья «Сталин – ты предатель!») – он был убит испанской удавкой, «гароттой». По всей видимости, убийцы Сталина, очень активные в Испании, добрались и туда. Также 21 августа в Мексике от руки агента НКВД погиб Лев Троцкий – он написал статьи «Сталин – интендант Гитлера» и «Вас обманывают».

ШВЕДСКИЙ ВОЕННЫЙ ЦЕНЗОР АСТРИД ЛИНДГРЕН

Франция была разгромлена, а немецкие офицеры совершали «визиты вежливости» в советское посольство в Париже. Тем временем товарищ Сталин понимал, что выгодного момента упускать нельзя, и именно тогда, когда нацисты были заняты на Западном фронте, СССР предъявил ультиматум Румынии. Как вспоминал об этом Йоахим Риббентроп:

«К концу французской кампании, 23 июня 1940 года, в Берлин поступила телеграмма нашего посла в Москве: СССР намерен в ближайшие дни оккупировать румынскую провинцию Бессарабию, а нас собирается лишь известить о том. Адольф Гитлер был тогда поражен быстрым русским наступлением без предварительной консультации с нами».

Однако за несколько часов до начала вторжения король Румынии Кароль II принял условия Советов и передал Бессарабию и Северную Буковину СССР. Особенно поразило всех то, что Буковина никогда не имела никакого отношения ни к России, ни к Советам, но в столице никого такие частности не волновали — советский народ праздновал победу. Американский рабочий Роберт Робинсон, живший в Москве в 1940 году, описал следующее:

«Помню, я пошел на вечерний сеанс в кино. Показывали кинохронику. Когда на экране красноармейцы-пехотинцы и бронемашины проходили по Бессарабии, зал встал: все принялись аплодировать, громко выражать свое одобрение, кричать «ура» и угрожающе потрясать в воздухе кулаками. Они откровенно гордились тем, как их родина опустошает беззащитную страну. Меня это поразило».

Также СССР окончательно ликвидировал независимость трех прибалтийских государств. Вновь Риббентроп:

«В середине июня 1940 года вся Литва, в том числе и её входившая в сферу германских интересов часть, была без всякого предварительного извещения имперского правительства занята Советским Союзом. Вскоре то же самое произошло с Латвией и Эстонией. И наконец, 3, 5 и 6 августа 1940 года Эстония, Латвия и Литва решением Верховного Совета СССР были включены в состав Советского Союза в качестве союзных республик. Экономические соглашения Германии с этими государствами, которые согласно итогам московских переговоров не должны были понести никакого ущерба, были советским правительством ликвидированы в одностороннем порядке».

Атмосферу дружбы и добрососедства отлично передает фрагмент беседы Молотова с литовским послом Юозасом Урбшисом от 14 июня 1940 г.:

«Урбшис говорит, что он не видит статьи, на основании которой можно было бы отдать под суд министра внутренних дел Скучаса и начальника политической полиции Повилайтиса. Спрашивает, как быть? Тов. Молотов говорит, что прежде всего нужно их арестовать и отдать под суд, а статьи найдутся».

ПОСОЛ СССР ВО ФРАНЦИИ ЯКОВ СУРИЦ

Господин Урбшис вряд ли предполагал, что статья найдется и для него: 17 июля 1940 года вместе с женой Марией Урбшене он был арестован и выслан в Тамбов, далее содержался в тюрьмах в Саратове, Москве, Кирове, Горьком, Иванове и Владимире. В 1954 году был освобожден из заключения без права возвращения на родину. Работал в бане в Вязниках Владимирской области, и только в 1956 вернулся в Каунас. Похожим образом поступили со многими эстонцами, литовцами и латышами. Например, глава Латвии Карлис Ульманис был депортирован в Туркмению, где и умер в тюремной больнице два года спустя. Президент Эстонии Константин Пятс скончался в поселке Бурашево в Калининской области в 1956 году.

***

Сейчас трудно даже представить воодушевление, которое охватило многих советских людей. В СССР мальчишки распевали:

«Спасибо Яше Риббентропу.

Что он открыл окно в Европу!»

Поэты не отставали. Поэт Павел Коган был уверен, что:

«Но мы еще дойдем до Ганга,

Но мы еще умрем в боях,

Чтоб от Японии до Англии

Сияла Родина моя!»

Другой поэт, Михаил Кульчицкий, не сомневался в том, что:

«Только советская нация будет,

И только советской расы люди!

<…>

Уже опять к границам сизым

Составы тайные идут,

И коммунизм опять так близок,

Как в девятнадцатом году».

Главный редактор журнала «Знамя» Всеволод Вишневский, близкий к партийной верхушке, писал в дневнике:

«…народ живет своей вечной жизнью, выше дипломатических пактов и прочей стряпни, выше комбинаций европейских «четверок» — которые, кстати, нас, СССР, не знают и вряд ли скоро узнают… Россия шагает своим путем, копит свои новые силы, мощь которых будет испытана лишь в новой большой войне. Она превзойдет все известное доселе по напряжению, ярости.

Мы упорно внедряемся на запад и юго-запад. Мы добьемся контроля над проливами. Мы будем на Балканах.

Если мы выиграем эту зиму, если Гитлер сорвется на походе против Англии, дела будут неплохи.

Слушал на активе Московской организации доклад Мануильского. Уж если воевать, то в наиболее выгодной обстановке. Когда наметится надлом, — хотел бы сказать: надлом Гитлера.

Картина великой войны все яснее и шире перед нами. И вряд ли мы останемся в стороне. Нужно готовиться, быстро. Видимо, мы выступим, выждав, ближе к развязке».

ПАЛАЧ НКВД ВАСИЛИЙ БЛОХИН

Кое в чем Вишневский не ошибался – Германия, несмотря на мощную воздушную операцию, не смогла осуществить вторжение в Британию – в ходе «Битвы за Англию» она потерпела первое поражение, хотя и продолжала бомбить Империю и топить ее корабли на морях. И тогда Гитлер предложил Советам обсудить в Берлине дальнейшие действия – Сталин любезно принял приглашение, и Молотов отправился с визитом в столицу Рейха.

12 ноября 1940 года он прибыл в Берлин, где состоялись советско-германские переговоры. Гитлер предложил СССР двигаться в Азию для захвата британских колоний, а главное — присоединиться к Тройственному пакту «как четвертому партнеру». Германия и Италия утверждали свое господство в Западной, Северной и частично Южной Европе, Северо-Восточной и Южной Африке, Средней Африке и Западной Африке. СССР — в Восточной Европе, частично Южной Европе, частично Северной Европе, Западной Азии и Средней Азии в Индийском океане, Япония — в Восточной и Юго-Восточной Азии, а также на Тихом океане.

Однако Молотов ответил, что «Советский Союз может принять участие в широком соглашении четырех держав, но только как партнер, а не как объект», и совершенно неожиданно для Гитлера сообщил, что к сфере интересов СССР относятся союзники Германии — Румыния (СССР хотел получить и Южную Буковину), Болгария и Турция. Причем СССР настаивал и на возможности военной взаимопомощи стран Пакта. Также СССР желал вывода немецких войск из Финляндии. А по поводу турков Сталин заметил Димитрову 25 ноября 1940 года:

«Мы должны изгнать турок в Азию. Что такое Турция? Это два миллиона грузин, полтора миллиона армян, миллион курдов и так далее. Самих турок — всего шесть или семь миллионов».

24 ноября 1940 г. правительство СССР предложило Болгарии заключить пакт о взаимопомощи, чем немало удивило и болгар, и немцев. В Софию прибыл Аркадий Соболев, главный секретарь Наркоминдел СССР. Он вручил царю Борису III письменное предложение Сталина, которое состояло из 12 пунктов. В них СССР предлагал Болгарии «оказывать ей всяческую, в том числе и военную, помощь в случае угрозы со стороны третьей державы или группы стран». Также Сталин хотел получить базу ВМФ в Бургасе, а главное – военные базы в турецких проливах.

***

Гитлер назвал Сталина «хладнокровным шантажистом». Но это не всё — согласно договорам с Германией Советы обязались не допускать на их территории коммунистической агитации – но в Европе продолжала действовать немалая резидентура большевиков, особенно во Франции и в Бельгии. Из разговора Риббентропа с японским послом Мацуокой весной 1941 года

«Не следует забывать и о том, что Советский Союз, несмотря на все его заверения в противном, все еще продолжает вести за границей коммунистическую пропаганду. Он пытается продолжать свою подрывную пропагандистскую деятельность не только в Германии, но и в оккупированных районах Франции, Голландии и Бельгии. Для Германии эта пропаганда, естественно, не представляет опасности. Но Мацуока хорошо известно, к чему она, к несчастью, привела в других странах.

НЕМЕЦКИЙ АНТИФАШИСТ ВИЛЛИ МЮНЦЕНБЕРГ

В качестве примера германский министр иностранных дел сослался на Прибалтийские государства, в которых сейчас, через год после оккупации их русскими, уничтожена вся интеллигенция и царят поистине ужасающие условия.» (цитата по У. Черчилль, «Вторая мировая война»)

Из воспоминаний немецкого маршала Альберта Кессельринга:

«14 июня в своем последнем обращении к генералитету Гитлер снова сказал, что кампания против России неизбежна и что мы должны начать ее сейчас, если не хотим, чтобы русские напали на нас в невыгодный для нас момент. Он снова напомнил нам о тех моментах, из-за которых дружба между Россией и Германией вряд ли могла длиться долго. Гитлер отметил явный идеологический антагонизм, который так и не удалось ликвидировать, обратил внимание на действия России на Балтийском побережье и на ее западных рубежах, очень похожие на мобилизацию, а также на все возраставшую агрессивность ее солдат в отношении населения приграничных районов, на передвижения войск вблизи границы, на ускоренными темпами проводимое русскими наращивание военно-индустриального потенциала и т. д.

В сентябре 1939 года в примыкающем к границе районе глубиной в 300 километров Россия держала 65 своих дивизий, в декабре 1939 года — 106, а в мае 1940 года — 153 плюс 36 моторизованных дивизий, то есть в сумме 189. Для диспозиции русских войск была характерна концентрация в центре (к примеру, только в районе Белостокского выступа было сосредоточено приблизительно 50 дивизий), что явно свидетельствовало об агрессивных намерениях. Размещение аэродромов русской военной авиации поблизости от границы красноречиво говорило о подготовке действий наступательного характера.

Точка зрения Гитлера, состоявшая в том, что русские используют первый же удобный момент для того, чтобы на нас напасть, казалась мне абсолютно правильной. Кремль мог без труда найти предлог для внезапной атаки. В любом случае, время было на стороне русских, а они, как никто, умели с толком его использовать. Из докладов специалистов люфтваффе, которые совсем недавно побывали в России, мне было известно о гигантской по своим масштабам программе наращивания военно-промышленного потенциала и производства вооружений, которую русские начали осуществлять и за которой в скором времени мы оказались бы неспособны угнаться».

(А. Кессельринг, «Люфтваффе: триумф и поражение»)

МИНИСТР ИНОСТРАННЫХ ДЕЛ ЛИТВЫ ЮОЗАС УРБШИС

По большому счету, к началу 1941 года грядущее поражение Гитлера определилось: он не смог вторгнуться в Англию с моря, проиграл ей воздушную войну, не сумел задушить её морское сообщение подлодками, с огромным трудом взял Крит (угробив при штурме свои  элитные десантные части), не сумел прорваться на Ближний Восток. Муссолини рухнул в Африке, что означало отправку войск ему на помощь, а к Гибралтару Гитлера не пустил Франко. При этом Советы не воевали вообще, если не считать Финляндии, накапливали силы и требовали Южную Буковину, Болгарию и турецкие проливы.

***

В советской мифологии считается, что фюрер начал подготовку к войне с СССР летом 1940 года, но тогда только началась разработка плана, и лишь 18 декабря Гитлер подписал  «Директиву 21» о решении начать войну с Советским Союзом,

Приказ же по Красной армии от 7 ноября 1940 года в связи с годовщиной революции гласил:

«Мудрая сталинская внешняя политика Советского правительства — политика мира между народами и обеспечения безопасности нашей Родины — привела к новым замечательным победам. Неизмеримо возросла роль Советского Союза в разрешении международных вопросов.

Опираясь на силу и мощь Красной Армии, Советское правительство мирным путем разрешило советско-румынский конфликт по вопросу о Бессарабии и Северной Буковине. В Литве, Латвии и Эстонии уничтожена ненавистная для трудящихся масс власть помещиков и капиталистов. Там, где буржуазия пыталась вопреки воле народов этих стран строить козни против страны социализма, теперь строится новая, свободная, счастливая жизнь в интересах народа, вставшего на путь социалистического строительства.

Защищая безопасность своих рубежей и обеспечивая свои государственные интересы, Советский Союз значительно вырос и продвинул свои границы на запад.

СССР прочно встал на берегах Финского залива, Балтийского моря и Дуная. Капиталистическому миру пришлось потесниться и уступить.

Но как бы ни велики были наши достижения, не нам, бойцам Красной Армии, зазнаваться и успокаиваться на достигнутом».

Комментарии здесь абсолютно бессмысленны, кроме того, что союзники поистине стоили друг друга. Обе стороны начали скрытно увеличивать свои силы, стоя друг против друга. Позже в СССР много врали про «неожиданное нападение» «без объявления войны», но ничего общего с действительностью эти советские мифы не имеют.

В Кремль и в армию постоянно шли донесения от разведки. Черчилль предупредил Сталина личным посланием о грядущем вторжении, но в итоге британский посол уехал из Москвы в начале июня 1941 года «для консультаций» — большевики в Европе более всего ненавидели именно Британию. Перед этим на первомайском параде на Красной площади присутствовали немецкий генерал Кёстринг и полковник Кребс.

Тем временем глава ГЛАВПУР-а РККА писал Андрею Жданову:

«Боевые действия в Монголии и особенно в Финляндии показали, что среди некоторой части красноармейцев и начальствующего состава, особенно среди призванных из запаса, сильно развиты пацифистские настроения. Люди, не понимая основ советской внешней политики, хотят мира во что бы то ни стало.

Эти отдельные пацифистские настроения — результат крупных недостатков в нашей пропагандистской работе среди населения.

При разъяснении внешней политики Советского правительства многие пропагандисты и органы печати исходят из упрощенного тезиса о том, что мы сильны, капиталисты побоятся на нас напасть, сами же мы нападать ни на кого не собираемся. Замалчивается ленинско-сталинский тезис о неизбежности войн между Советским Союзом и капиталистическими странами, о том, что такие войны и более жестокие, чем все предыдущие, неизбежны».

Но в СССР позже совершенно «забывали» сообщать, что войска постепенно концентрировались на западных границах.

Записка начальника Штаба КОВО по решению Военного совета Юго-Западного фронта по плану развертывания на 1940 год:

«Ближайшая стратегическая задача — разгром, во взаимодействии с 4-й армией Западного фронта, вооруженных сил Германии в районах Люблин, Томашув, Кельце, Радом и Жешув, Ясло, Краков и выход на 30 день операции на фронт р. Пилица, Петроков, Оппельн, Нейштадт, отрезая Германию от ее южных союзников. Одновременно прочно обеспечить госграницу с Венгрией и Румынией. Ближайшая задача — во взаимодействии с 4-й армией Западного фронта окружить и уничтожить противника восточнее р. Висла и на 10 день операции выйти на р. Висла и развивать наступление в направлениях: на Кельце, Петроков и на Краков.

Готовность к переходу в наступление не позднее 30 дня мобилизации.»

ВЯЧЕСЛАВ МОЛОТОВ ПРВЕТСТВУЕТ ГЕНРИХА ГИММЛЕРА В БЕРЛИНЕ, 1940 ГОД

Из проекта постановления СНК СССР.

«Все мобилизационные разработки по новому мобплану начать немедленно, с расчетом окончания всех работ, как в центре, так и на местах, к 1 июля 1941 года.»

Численность армии к этой дате должна была составлять восемь с половиной миллионов человек.

Из плана Генштаба Красной Армии о стратегическом развертывании Вооруженных Сил Советского Союза на западе и востоке от 11.03.1941

При необходимости стратегического развертывания Вооруженных Сил Советского Союза на два фронта основные наши силы должны быть развернуты на западе.

Из директивы наркома обороны СССР и начальника Генштаба Красной Армии командующему войсками ЗапОВО генерал-полковнику Д.Г. Павлову:

Основными задачами авиации армий и фронта поставить:

1. В тесном взаимодействии с наземными войсками уничтожать живую силу противника, его укрепленные районы, массируя удары авиации на главных направлениях наступления армий фронта.

2. Последовательными ударами боевой авиации по установленным базам и аэродромам, а также боевыми действиями в воздухе уничтожать авиацию немцев и с первых же дней войны завоевать господство в воздухе.

3. Мощными ударами по железнодорожным узлам Кенигсберг, Мариенбург, Алленштейн, Торн, Калиш, Лодзь и Варшава нарушить и задержать сосредоточение немецких войск.

4. Истребительной авиацией прикрыть сосредоточение, развертывание и действие войск армий фронта.

Во время выступления Сталина перед выпускниками военных академий РККА в Кремле 5 мая 1941 года вождь заявил:

«Мирная политика обеспечивала мир нашей стране. Мирная политика дело хорошее. Мы до поры до времени проводили линию на оборону — до тех пор, пока не перевооружили нашу армию, не снабдили армию современными средствами борьбы.

А теперь, когда мы нашу армию реконструировали, насытили техникой для современного боя, когда мы стали сильны — теперь надо перейти от обороны к наступлению.

Проводя оборону нашей страны, мы обязаны действовать наступательным образом.От обороны перейти к военной политике наступательных действий. Нам необходимо перестроить наше воспитание, нашу пропаганду, агитацию, нашу печать в наступательном духе. Красная Армияесть современная армия, а современная армия — армия наступательная».

А в записке наркома обороны Сталину  с соображениями по плану стратегического развертывания Вооруженных Сил Советского Союза (не позднее 5 мая) говорится:

Учитывая, что Германия в настоящее время держит свою армию отмобилизованной, с развернутыми тылами, она имеет возможность предупредить нас в развертывании и нанести внезапный удар.

Чтобы предотвратить это и разгромить немецкую армию, считаю необходимым ни в коем случае не давать инициативы действий Германскому командованию, упредить противника в развертывании и атаковать германскую армию в тот момент, когда она будет находиться в стадии развертывания и не успеет еще организовать фронт и взаимодействие родов войск.

II. Первой стратегической целью действий войск Красной Армии поставить — разгром главных сил немецкой армии, развертываемых южнее Демблин, и выход к 30 дню операции на фронт Остроленка, р. Нарев, Лович, Лодзь, Крейцбург, Оппельн, Оломоуц. Последующей стратегической целью иметь: наступлением из района Катовице в северном или северо-западном направлении разгромить крупные силы Центра и Северного крыла германского фронта и овладеть территорией бывшей Польши и Восточной Пруссии.

Ближайшая задача — разгромить германскую армию восточнее р. Висла и на Краковском направлении, выйти на p.p. Наров, Висла и овладеть районом Катовице, для чего:

а) главный удар силами Юго-Западного фронта нанести в направлении Краков, Катовице, отрезая Германию от ее южных союзников;

б) вспомогательный удар левым крылом Западного фронта нанести в направлении Седлец, Демблин, с целью сковывания Варшавской группировки и содействия Юго-Западному фронту в разгроме Люблинской группировки противника;

в) вести активную оборону против Финляндии, Восточной Пруссии, Венгрии и Румынии и быть готовыми к нанесению удара против Румынии при благоприятной обстановке.

Таким образом, Красная Армия начнет наступательные действия с фронта Чижов, Мотовиско силами 152 дивизий против 100 дивизий германских.

Для того чтобы обеспечить выполнение изложенного выше замысла, необходимо заблаговременно провести следующие мероприятия, без которых невозможно нанесение внезапного удара по противнику как с воздуха, так и на земле:

1. Произвести скрытое отмобилизование войск под видом учебных сборов запаса;

2. Под видом выхода в лагеря произвести скрытое сосредоточение войск ближе к западной границе, в первую очередь сосредоточить все армии резерва Главного Командования;

3. Скрыто сосредоточить авиацию на полевые аэродромы из отдаленных округов и теперь же начать развертывать авиационный тыл;

4. Постепенно под видом учебных сборов и тыловых учений развертывать тыл и госпитальную базу.

Или же записка начштаба ВВС (май 1941):

Части и штабы авиации дальнего действия Главного Командования не обеспечены топографическими картами НЗ.

Прошу Вашего распоряжения начальнику Топографического управления Генерального штаба Красной Армии об обеспечении к 1 июля 1941 г. частей и штабов топографическими картами НЗ масштабов 1:1000.000 и 1:500.000 согласно прилагаемой заявки.

Также согласно ряду директив в западные военные округа начали прибывать армии и корпуса. Согласно справке о развертывании Вооруженных Сил СССР на случай войны на Западе от 13.06.1941

«Всего в СССР имеется 303 дивизии.

Для развертывания на западных границах

В составе фронтов (без соединений, находящихся в Крыму) — 186 дивизий.

Северный фронт — 22 дивизии.

Северо-Западный фронт — 23 дивизии.

Западный фронт — 44 дивизии.

Юго-Западный фронт — 97 дивизий.

Также (как и перед вторжениями в Польшу и Румынию) было выпущено постановление Политбюро ЦК ВКП(б) «Об отборе 3700 коммунистов на политработу в Красную Армию» (17.06.1941)

***

Подведем итоги:

Вооруженные силы Советского Союза в условиях идущей войны продолжали увеличиваться и к лету 1941 г. были крупнейшей армией мира. В пяти западных приграничных округах дислоцировались 56,1% частей сухопутных войск и 59,6% частей ВВС. Кроме того, с мая 1941 г. началось сосредоточение на Западном театре военных действий (ТВД) 70 дивизий второго стратегического эшелона из внутренних военных округов и с Дальнего Востока. К 22 июня в западные округа прибыло 16 дивизий (10 стрелковых, 4 танковые и 2 моторизованные), в которых насчитывалось 201 691 человек, 2746 орудий и 1763 танка.

К началу 1939 г. численность Красной Армии составляла 1 910 477 человек (из них 1 704 804 в сухопутных войсках и ВВС, 205 673 в частях вне норм)

В ходе начавшейся 7 сентября в 7 военных округах частичной мобилизации было призвано 2 610 136 человек, которые 22 сентября указом были объявлены мобилизованными «до особого распоряжения».

На 1 марта 1940 года в Красной Армии насчитывалось 4 416 тыс. человек.

Всего к 22 июня 1941 г. было призвано 805 264 человека, и численность Красной Армии превысила 5 млн человек.

Красная армия начала стратегическое сосредоточение и развертывание на Западном ТВД в мае 1941 г., и оно должно было завершиться к 15 июля 1941 г. При этом к какой бы то ни было обороне войска СССР готовы не были в принципе.

Комментарии здесь абсолютно излишни.

Победа Сталина

«Можно приве­сти один случай, который рассказал генерал Исмей в апокрифической и довольно занятной форме. Его ординарцу, солдату морской пехоты, показывал Москву один из гидов Интуриста.

«Это,— сказал русский,— отель Идена, бывший отель Риббен­тропа. А это улица Черчилля, бывшая улица Гитлера. А вот вокзал имени Бивербрука, бывший вокзал имени Геринга. Не хотите ли закурить, товарищ?»

Солдат ответил: «Спасибо, то­варищ, бывшая сволочь!»

— Уинстон Черчилль, «Вторая мировая война», том 3, время действия — 1941 год

Как говорилось ранее, план Сталина, по его же словам, был очень прост – столкнуть западные державы и ослабить их как можно больше. А затем – воспользоваться ситуацией и советизировать как можно больше ранее независимых стран и территорий. С 1939 по 1941 годы план сработал везде, кроме Финляндии, на которую ушло гораздо больше сил, чем предполагалось. После переговоров Молотова с фюрером в Берлине обе стороны концентрировали силы, но раньше успел ударить Гитлер.

Очередной этап войны, который начался 22 июня 1941 года, Советы в пропагандистских целях назвали «Великой Отечественной». Больше никто в мире так её не называл и не называет, это либо «Восточный фронт» Второй мировой (которая шла уже почти два года), либо «Советско-германская война». Но более точно следующее: в войну вступили два интернационала – советский и нацистский.

В армии Третьего Рейха шли части многих стран Европы — французы, итальянские фашисты, румыны, бельгийцы, венгры, финны, испанские националисты в составе добровольческой «Синей дивизии» и другие. В армии Советов шли многочисленные представители бывших национальных государств, а теперь – «республик» СССР, испанские и другие антинацисты, позже добавились поляки, освобожденные из ГУЛаг-а. Поначалу в армии были и прибалтийские части.

ПРЕМЬЕР-МИНИСТР ВЕЛИКОБРИТАНИИ УИНСТОН ЧЕРЧИЛЛЬ

Но главным было то, что обе идеологии вступили в борьбу не на жизнь, а на смерть. Друг против друга воевали два социализма – интернациональный (большевизм) и национальный (нацизм). Гитлер и многие в его армии давно и упорно ненавидел немецких, а за ними – и всех остальных большевиков (хотя и признавал приоритет ленинцев в построении первого из тоталитаризмов), большевики же воевали с «фашистами», куда произвольно определяли всех своих военных и мирных противников. Вопрос был о власти и установлении своей идеологии в Европе, а возможно – и в мире.

Нацисты пели:

«Сегодня нам принадлежит Германия, а завтра – весь мир»;

Советы:

«Наш лозунг – Всемирный Советский Союз».

Как видите, отличий немного.

Стоит отметить, что Гитлер ошибся с оценкой объемов подготовки СССР к войне. Из записанной на пленку беседы Гитлера с Маннергеймом в Финляндии 4 июня 1942 года:

«У нас не было верного представления о том, насколько колоссально это государство [т.е. СССР – прим.] было вооружено. Этого мы не могли предположить во время Зимней войны [1939-40 гг.]. Мы и в самом деле находились под впечатлением того, что хорошо вооружены — и вот, что оказалось в действительности! И сейчас больше нет никаких сомнений в том, к чему они готовились. Это очевидно. Так оно и оказалось. У них было самое передовое вооружение, которое только можно было себе представить, так что. если бы кто-то сказал мне, что государство может отправить в бой 35.000 танков, я бы сказал: «Да вы не в своем уме!»

Я уже говорил Вам, что мы обнаружили заводы, назову один из них, тот, который находится в Краматорске, например, который всего лишь два года назад был колхозом, — мы не могли себе такого представить. А теперь в этом местечке располагался танковый завод, на котором работало в начальный период его существования 30.000 рабочих, а когда его полностью укомплектовали, там было уже 60.000 рабочих. На одном-единственном танковом заводе!».

И тем не менее вопрос – что случилось летом-осенью 1941 года?

Сказалось множество факторов. Во-первых, у немцев был сильный кадровый офицерский корпус, традиции которого восходили к временам войн с Наполеоном. У СССР же он отсутствовал – белые офицеры в Гражданскую были убиты или бежали, военспецы (бывшие царские офицеры на службе большевиков) были большей частью репрессированы, а довершили дело чистки командного состава в конце тридцатых.

НЕМЕЦКИЙ ДИПЛОМАТ ХАНС ФОН ХЕРВАРТ

Во-вторых, подготовка многих частей была крайне слабой, что выявилось в войне с финнами 39-40 года. Многие были неграмотны, плохо одеты, снаряжены и обучены. К 1941 году обстановка ненамного улучшилась, судя по документам Красной армии. Проявился эффект внезапности, к которому части в основном готовы не были – армия-то готовилась атаковать, а не обороняться, у неё и рубежей обороны как таковых не было.

Было и такое, что Красной армии стреляли в спину – как украинские националисты, так и лесные братья в Прибалтике. Впрочем, не только они, но и регулярные части, которым просто перешили знаки различия при советской оккупации. Например, литовский 29-й стрелковый корпус был расформирован из-за ненадежности – в нем возникли бунты литовских солдат, в том числе с убийствами русского командного состава. Немалая часть солдат дезертировала, многие пошли служить у немцев, а на стороне СССР осталось не более 2000 человек.

Сказалось и то, что в основном офицеры были неопытны, а солдаты происходили из местностей, затронутых коллективизацией, жизнью впроголодь и голодом. Очень многих мобилизовали на оккупированных в 1939-1940 годах территориях. Но, судя по всему, одной из главных причин для советских частей стало то, что многие просто не собирались воевать за большевиков. Итогом стало массовое бегство, уход по домам (позже, в 1944 году, этих солдат вновь мобилизуют при обратном движении на запад), дезертирство и сдача в плен. Цитата:

«Опыт борьбы с немецким фашизмом показал, что в наших стрелковых дивизиях имеется немало панических и прямо враждебных элементов, которые при первом же нажиме со стороны противника бросают оружие, начинают кричать «нас окружили» и увлекают за собой остальных бойцов. В результате дивизия обращается в бегство, бросает материальную часть и потом одиночками начинает выходить из леса. Подобные явления имеют место на всех фронтах»

Вот что говорит упомянутый ранее дипломат фон Херварт, шедший с немцами переводчиком:

«Наши опасения в начале кампании были бы больше, если бы мы столкнулись с деятельностью партизан. Немецкие войска были предупреждены об этой возможности и ожидали, что они будут страдать от партизанского движения практически с первого дня, но в первые месяцы российской кампании мы вообще не встречали партизан. Напротив, мы слышали о партизанских группах, работающих на советской территории — очевидно, использовавших общую путаницу для сведения старых счетов с местными чиновниками и с режимом.»

Также он писал, что солдаты поначалу в большинстве своем сдавались в плен без сопротивления, что один советский артиллерист сразу стал наводчиком для удара по своей батарее, и что население встречало немцев как освободителей.

«Прием, полученный нами от гражданских лиц, был поразительно сердечным. При входе в деревни нас приветствовали как освободителей. За исключением чиновников компартии, практически никто не бежал. Усилия советского правительства по эвакуации населения из районов, находящихся под угрозой оккупации Германией, широко саботировались и, как правило, были провалены. Единственные области, в которых Советское правительство успешно эвакуировало персонал и машины промышленных предприятий, находились на значительном удалении от фронта. Крестьяне также не прислушивались к указаниям советского правительства, чтобы уничтожить урожай и все запасы зерна или перегонять крупный рогатый скот. Приказ Сталина покинуть оккупированные территории и оставить немецким оккупантам выжженную землю рассматривался крестьянством как акт отчаяния, и только усиливал их ненависть к диктатору.

Местное население проявляло искреннюю доброту к немецким войскам, и возлагало большие надежды на наш приход. Куда бы мы ни пошли, нас приветствовали хлебом и солью, традиционными славянскими символами гостеприимства. Даже в бедных деревнях, где не хватало продовольствия, крестьяне щедро делились своими огурцами, сметаной и хлебом с отдельными солдатами в знак дружбы. Снова и снова нам повторяли жители деревень: «Теперь, слава богу, нас будут рассматривать как людей, и мы вернем наши права». В этот момент они по-прежнему твердо верили в чувство справедливости и гуманность немцев.

В одной деревне, которая только что была эвакуирована Красной Армией, мы проехали по главной улице, окруженной крестьянами, которые, к нашему удивлению, кричали и радостно махали, смотря в небо. Я спешился и посмотрел наверх, как эскадрилья люфтваффе столкнулась с группой советских самолетов. В последовавшем бою были уничтожены все советские самолеты. Когда каждый падал на землю в огне, жители деревни хлопали в ладоши, крича, что скоро Сталин тоже рухнет.»

«Едва мы прибывали в деревню, как нас спрашивали, что будет с колхозами. Даже самый бедный крестьянин ожидал возврата своей собственности. Крестьянская ненависть к колхозам и совхозам была безгранична.»

«Ремесленники и торговцы в городах надеялись на повторное открытие отдельных предприятий и восстановление частной собственности, и были для этого готовы сотрудничать с немцами. Такие советские граждане были готовы внести вклад в свержение сталинской системы, выполняя даже самые далеко идущие требования Германии.»

«Когда мы находились в деревне более нескольких часов, появлялись отдельные крестьяне или целые делегации, которые хотели встретиться с нами. В каждом случае они прибыли со списками наиболее активных членов местной компартии, против которых, как они хотели, мы должны были принять меры. Чаще всего за первыми посетителями следовала вторая группа, беспокоясь о том, что мы должны арестовать ранее прибывших».

«Многие из первых пленных, которых мы взяли, сразу же спросили, не могут ли они работать для нас, и заявили о своей готовности пойти с нами. Оппортунизм, возможно, сыграл определенную роль, но большинство из них, казалось, искренне желали сделать все возможное, чтобы уничтожить ненавистную систему, которая провела коллективизацию и жестоко изменила их жизнь.»

«Спонтанно, и без каких-либо приказов сверху, армия начала принимать такое сотрудничество. Рядовой солдат инстинктивно знал, что такова была необходимость. Сначала военнопленные оказали услуги в качестве разведчиков, помогали на военных кухнях, ездили на повозках и работали в военных мастерских. По мере того, как наши потери начали расти, пленных продвигали на ношение боеприпасов и пулеметов, а затем даже на вооружение самих орудий. Это происходило неофициально, но было широко распространено.»

(Hans-Heinrich Herwarth von Bittenfeld, «Against two evils»)

О последнем подробнее. Добровольные помощники вермахта назывались «хиви» (hilfswillige), и сколько их было – история умалчивает, но явно – намного больше, чем «коллаборационистов». Масштабы же советского коллаборационизма были самыми крупными во Второй мировой войне. В частях Третьего рейха были задействованы как русские, так и многие национальные части – казачьи, татарские, кавказские, прибалтийские и другие – в общей сложности до полутора миллионов человек без учета вспомогательного персонала.

ГЛАВА ПАРТИИ БОЛЬШЕВИКОВ ИОСИФ СТАЛИН

Одной из черт той войны стало то, что нацисты не собирались обращаться с пленными согласно военным законам. СССР не пожелал вступить в Женевскую конвенцию, и директивы немецкого командования гласили, что в выживании пленных нет необходимости. Гитлер заявил, что в этом смысле война отличается от других. В результате огромное количество советских пленных погибли от голода и невыносимых условий содержания.

Наступая, нацисты согласно своей доктрине приступили к уничтожению евреев – создавались гетто, лагеря и айнзатцкоманды, в том числе из местного населения. Отец одного из моих друзей, еврей и большевик, рассказал ему, как отступал в сторону Москвы в 1941 году. Он прятался в лесах и болотах, прекрасно понимая, что его убьют либо немцы, либо свои — антисемитизм в европейской России был очень силен ещё со времен Гражданской войны, а многие белоэмигранты перенесли его с собой в Германию. Но он шел, чтобы жить, и жил, чтобы идти.

Советы не отставали. При отступлении отряды НКВД согласно приказу из Кремля уничтожали заключенных тюрем – самыми известными расстрелами стал Орловский (11 сентября были убиты одна из лидеров эсеров Мария Спиридонова, знаменитый большевик Христиан Раковский, жена Льва Каменева и многие другие), и Львовский (22-28 июня), когда вошедшие в город немцы открыли тюрьму и устроили местным жителям показ трупов убитых, списав всё на евреев, после чего в городе вспыхнули еврейские погромы.

МАРШАЛ СССР ГЕОРГИЙ ЖУКОВ

Этнические чистки в ту войну проводили самые разные стороны. Немцы ликвидировали евреев в ходе Холокоста на всех оккупированных территориях. Уже 29 октября 1941 года ближайший соратник Сталина Лев Мехлис потребовал убрать из армии немцев, эстонцев, латышей, финнов и литовцев – пролетарский интернационализм рассыпался в прах. А позже Советы начнут депортации народов, в том числе и тех, чьи представители за них воевали. Позже украинцы и поляки также взаимно проводили этнические чистки на территориях совместного расселения в Галиции и Волыни.

При наступлении нацистов к осени 1941 года погода ухудшалась, техника вставала, подвоз снаряжения и боеприпасов был крайне затруднен, но главное — сопротивление советских частей все более усиливалось, и в нескольких километрах от Москвы их удалось остановить.

Сталин же продолжал излагать поразительные вещи. Например, выступал в качестве защитника неких прав и свобод:

«Можно ли считать гитлеровцев социалистами? Нет, нельзя. На самом деле гитлеровцы являются заклятыми врагами социализма, злейшими реакционерами и черносотенцами, лишившими рабочий класс и народы Европы элементарных демократических свобод.» (речь от 6 ноября 1941 года)

Знаменитый приказ номер 270: «Командиров и политработников, во время боя срывающих с себя знаки различия и дезертирующих в тыл или сдающихся в плен врагу, считать злостными дезертирами, семьи которых подлежат аресту как семьи нарушивших присягу и предавших свою Родину дезертиров. Обязать всех вышестоящих командиров и комиссаров расстреливать на месте подобных дезертиров из начсостава.»

В письме Черчиллю в 1941 году: «Мне кажется, что Великобритания могла бы без риска высадить в Архангельске от 25 до 30 дивизий или перебросить их через Иран в южные районы СССР». Реакцию Уинстона здесь приводить не буду, пусть читатель догадается о ней сам.

* * *

Один из мифов Второй мировой войны, столь любимый русскими патриотами,  гласит, что между союзниками царили мир, дружба и согласие. А вот что пишет Уинстон Черчилль о первом визите делегации союзников в Москву (также см. эпиграф):

«28 сентября наша миссия прибыла в Москву. Ее приняли холодно, и совещания проходили отнюдь не в дружественной атмосфере. Можно было подумать, что мы были виноваты в том тяжелом положении, в котором сейчас очутился Совет­ский Союз. Советские генералы и должностные лица не давали никакой информации своим американским и английским кол­легам. Они даже не сообщили им, на какой основе были исчислены потребности русских в наших драгоценных военных материалах. Членам миссии не было оказано никакого офи­циального приема почти до последнего вечера, когда их при­гласили на обед в Кремль».

ГЕНЕРАЛ АРМИИ США ДУАЙТ ЭЙЗЕНХАУЭР

Черчилль о Молотове: «Переписка с ним по спорным вопросам всегда была бесполезной, и если в ней упорствовали, она заканчивалась ложью и оскорблениями».

Или же (визит Молотова в Лондон):

«Глубоко укоренившаяся подозрительность, с которой русские относились к иностранцам, проявилась в ряде замечательных инцидентов во время пребывания Молотова в Чекерсе. По прибытии русские немедленно попросили ключи от всех спален. С некоторым трудом эти ключи раздобыли, и в дальнейшем наши гости все время держали свои двери на запоре. Когда обслуживающему персоналу Чекерса удалось забраться в спальни, чтобы убрать постели, люди были смущены, обнаружив под подушками пистолеты. Трех главных членов миссии сопровождали не только их собственные полицейские, но также две женщины, которые заботились об их одежде и убирали их комнаты. Когда советские представители уезжали в Лондон, эти женщины все время сторожили комнаты своих хозяев, спускаясь вниз поодиночке, чтобы поесть.»

И так далее, и тому подобное (см. полную версию шеститомника Черчилля  «Вторая мировая война», там такого очень много).

За рубежом же войну недавних союзников нередко воспринимали совершенно иначе, чем они сами. Астрид Линдгрен писала в дневнике:

«Национал-социализм и большевизм — это, приблизительно, как два динозавра, схватившиеся друг с другом. Неприятно быть на стороне одного из динозавров, но в этот момент не остается ничего иного, кроме как желать, чтобы Советы были прижаты, как следует, после того, что они себе заграбастали в этой войне, и за все зло, причиненное Финляндии. В Англии и Америке должны сейчас выступать на стороне большевизма — это должно быть еще труднее, и man in the street, обывателю, трудно отслеживать все повороты. Королева Голландии Вильгельмина сказала по радио, что готова поддерживать Россию, но сделала оговорку, что принципы большевизма ей по-прежнему не нравятся. На восточном фронте стоят друг против друга самые крупные в мировой истории массы войск. Страшно подумать. Как будто наступил Армагеддон!»

СОВЕТСКИЙ ПИСАТЕЛЬ КОНСТАНТИН СИМОНОВ

Позже Георгий Жуков скажет по поводу советских мифов о войне:

«…Лакированная эта история. Я считаю, что в этом отношении описание истории, хотя тоже извращенное, но все-таки более честное у немецких генералов, они правдивее пишут. А вот «История Великой Отечественной войны» абсолютно неправдивая» (записка главы КГБ В.Е. Семичастного в ЦК КПСС о настроениях Г.К. Жукова от 27 мая 1963 г., совершенно секретно)

В результате оригинальные мемуары Жукова не изданы до сих пор.

Например, многие до сих пор считают, что многочисленные советские партизаны были добровольческими народными ополчениями. В реальности же, в отличие от «хиви» и «коллаборационистов», в подавляющем большинстве в тыл вермахта засылались части НКВД. Хорошо известно про деятельность СМЕРШ и штрафбаты.

Численность дезертиров в Красной армии во много раз превосходила немецкую, и говорит сама за себя. Только в период с начала войны до конца 1941 года органы НКВД задержали свыше 710 тысяч дезертиров и более 71 тысячи уклонистов. Д. Дёгтев и М. Зефиров в своей книге «Все для фронта?» приводят подобную статистику: число дезертиров 1,7 миллионов человек, уклонистов — 2,5 миллиона. Эти цифры в целом подтверждаются и другими источниками. Всего же за годы войны за дезертирство было осуждено почти миллион человек, расстреляно более 150000.

Удивительное ощущение оставляет сравнение потерь в крупнейших битвах 1942 и 1943 года – Сталинградской и Курской, или, например, в битве под Прохоровкой, то есть тех, которые считаются для Красной армии победными. Читатель ради интереса легко сможет сравнить их сам. И это не говоря о «Ржевской мясорубке» и штурме Днепра. Что же касается общих потерь в войне (которые Советами неоднократно пересматривались), то наиболее реальной цифрой представляется 26,6-27 миллионов человек (разница между 1941 и 1945 годами, согласно справочнику Е.М. Андреева «Население Советского Союза, 1922—1991» (изд-во Наука, 1993).

Как говорил все тот же Жуков американскому генералу Дуайту Эйзенхауэру:

«…Во время нескольких часов проведённых в самолёте, маршал Жуков и я часто обсуждали военные операции… Большим откровением оказалось для меня его описание русского метода наступления через минные поля. Немецкие минные поля прикрытые оборонительным огнём противника были тактическим препятствием принёсшим нам многочисленные потери и вызвавшим многие задержки. Пробиваться сквозь них было всегда трудным, несмотря на то что наши инженеры изобрели все вообразимые механические устройства для безопасного уничтожения мин. Маршал Жуков буднично заметил мне: «Существует два вида мин: противопехотные и против машин и танков. Когда мы упираемся в минное поле, наша пехота продолжает наступление так, словно бы его там не было. Мы рассматриваем потери понесенные от противопехотных мин как равные тем, которые мы бы понесли, если б немцы решили защищать данный участок плотным сосредоточением сил вместо минных полей. Наступающая пехота не детонирует противомашинных и противотанковых мин, поэтому после того как она проходит минное поле и укрепляется на противоположной стороне, за ними идут сапёры и боронят проходы, по которым могут пройти машины…

Мне представилась отчётливая картина того, что произошло бы с любым американским или британским командующим, который попытался бы прибегнуть к подобной тактике, и еще более яркая картина того, что заявили бы люди в любой из наших дивизий, если б мы попытались сделать подобную практику частью нашей тактической доктрины».

(Dwight D. Eisenhower, «Crusade in Europe», The John Hopkins University Press, 1997 (первоизд. 1948), стр. 468-470 – из русского издания данный фрагмент был исключен)

* * *

В результате успехов Красной армии, серьезнейшей помощи союзников (фронты в Африке, в Италии, в Западной Европе, война в Атлантике и в воздухе) и постепенного исчерпания ресурсов нацистов произошел перелом в войне, и теперь Советы наступали на запад. По ходу действия отношения большевиков с союзниками начали портиться.

Сталин и его коллеги считали, что союзники слишком поздно открыли Второй фронт (в реальности – третий или четвертый) во Франции. Запад же не признавал советской оккупации Прибалтийских государств (и так и не признал до самого конца СССР). После раскрытия немцами преступлений НКВД в Катыни Сталин данные факты не признал и разорвал отношения с эмигрантским правительством Польше в Лондоне.

ПОЛЬСКИЕ ПОДСУДИМЫЕ НА ПРОЦЕССЕ ШЕСТНАДЦАТИ В МОСКВЕ В 1945 ГОДУ

При наступлении по всему фронту от Балтики до Адриатики Красная армия чинила многочисленные насилия над мирными жителями – грабежи, убийства, изнасилования (что сейчас российские патриоты яростно отрицают). На это жаловались даже такие лояльные Советам политики, как Милован Джилас (Югославия) и Георгий Димитров (Болгария).

Прекрасно понимая, что их ждет, слои населения, подлежавшие по коммунистической доктрине истреблению, бежали перед наступающей Красной армией. Из Прибалтики многие тысячи людей уплывали на север, в Финляндию и Швецию, или уходили в Германию. Из одной Болгарии эмигрировало до 70 000 человек (напомню, что в стране после ликвидации путча 1923 года коммунистов не имелось). Немцев же на Запад переместилось до 12 миллионов человек.

Позже Константин Симонов в ответ на вопрос Юлиана Семенова, отчего он не продолжил свою книгу «Солдатами не рождаются», усмехнулся и заметил: «Я воевал за освобождение моей Родины. Все, что произошло потом, — новый цикл, с иными героями и потаенными целями, но писать его будет кто-то другой».

В 1944 году в Польше коммунисты по радио подстрекали варшавян к восстанию, но когда те его начали — Красная армия встала на берегу Вислы, а Андрей Вышинский запретил союзникам посадку их самолетов на своей территории – в результате те не смогли оказать помощь полякам, и восстание было задушено.

Для каждой оккупированной страны большевики готовили своих коллаборационистов – карманных коммунистов вроде Димитрова, Берута или Вильгельма Пика. В итоге во всех занятых ими странах были установлены коммунистические режимы, издевательски названные «народными демократиями», а оппозиция была ликвидирована. Один из ярчайших примеров – «Процесс шестнадцати» лидеров польского Сопротивления. Их судили в Москве, невзирая на протесты союзников, и показательно приговорили к разным срокам.

Именно в этом заключается причина того что союзники ничем не могли ответить на действия СССР в Европе. Не зря последний том военных мемуаров Черчилля называется «Триумф и трагедия» — ведь Великобритания вступила в войну именно в защиту Польши. Отношения «союзников» становились всё хуже и хуже, СССР снова, как и в 1940 году, предъявил территориальные претензии Турции, попытался организовать две марионеточных республики, эдакие ЛНР и ДНР, в Иране (Мехабадская и Иранский Азербайджан), оккупировал Маньчжурию (позже приведя к власти Мао) и едва не успел захватить половину острова Хоккайдо в Японии. Прямым результатом и итогом Второй мировой стала Холодная война, длившаяся до падения СССР.

ГЛАВА ЮГОСЛАВИИ ИОСИП БРОЗ ТИТО

В дальнейшем сопротивление Красной армии на занятых территориях продолжалось силами украинских националистов, лесных братьев и Армии Крайовой. Позже будут восставать население ГДР, Венгрии и Чехословакии, а коммунист Йосип Броз Тито откажется от союза с СССР. Многих вернувшихся домой победителей коммунисты загнали в ГУЛаг, где ещё с войны регулярно вспыхивали восстания, продолжавшиеся вплоть до смерти вождя большевиков Сталина. И небольшая деталь – в сталинском СССР практически не упоминали о Холокосте, потому что Сталин продолжил дело Гитлера и начал преследования советских евреев, что вполне могло обернуться их уничтожением.

* * *

Подведем итоги:

Нынешние русские и советские патриоты правы в том, что Вторую мировую войну выиграли прежде всего Сталин и партия большевиков. А именно:

— Большевики успешно столкнули западные демократии с Германией, к чему с самого начала и стремились;

— В результате чего демократии были сильно ослаблены;

— Большевики оккупировали новые территории в 1939-1940;

— А потом и в 1944-1945 годах;

— Большевики успешно подавили национальные движения на всех захваченных территориях;

— Большевики уничтожили и изгнали местные элиты во всех оккупированных странах;

— Установив там марионеточные режимы с помощью местных коллаборационистов, Красной армии и спецслужб;

— Большевики вновь, как и в ходе репрессий и чисток, уничтожили огромное количество собственного населения, потенциально и явно оппозиционного, а именно:

— «коллаборационистов»;

— казачество;

— часть Красной армии (война, расстрелы, ГУЛаг);

— ряд этносов (переселены и частично уничтожены);

— Большевики советизировали все захваченные территории, установив там режим рабства и террора;

— Миллионы людей бежали из своих стран и жилищ перед наступающими красными на Запад;

— Большевики установили в части Германии коммунистический режим, к чему стремились с 1918 года;

— Большевики создали «мировую коммунистическую систему»;

— Большевики, заняв часть Китая, помогли Мао прийти к власти и советизировать его, что коренным образом ухудшило ситуацию в Азии;

— Большевики продолжили дестабилизацию стран Запада изнутри с помощью подконтрольных коммунистов и интеллигенции;

— Все, что смогли сделать западные союзники — освободить часть территорий от национального социализма — интернациональный дойти туда просто не успел.

Единственное, что спасло Запад и оставшуюся свободной часть мира в тот момент — атомная бомба и американские войска в Европе. Последним вскоре пришлось воевать с Советами в Корее.

Таким образом, Сталин успешно выполнял заветы своего учителя – Владимира Ленина, но если народы извлекли урок из этой страшной трагедии, то подобное не повторится больше никогда.

Может быть.

Тарас Орленок, опубликовано в издании  День

Подписывайтесь и оставляйте ваши комментарии, спамерам прошу не беспокоиться, все ваши сообщения идут в спам.

Author: admin

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *